Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Роман Яковлев: «Заработать на банкротстве и помочь – это разные вещи»
Материалы выпуска
Мэр Воронежа Александр Гусев: «Новейшая история наступит через 2-3 года» Решения Владимир Нетёсов: «Работы впереди непочатый край» Решения Иван Лачугин: «Лучшее решение – это ежедневный труд!» Решения Юрий Гончаров: «Наша задача — эффективный диалог бизнеса и власти» Решения Дмитрий Крутских: «Хочется вернуть престиж профессии водителя» Решения Роман Яковлев: «Заработать на банкротстве и помочь – это разные вещи» Рынок
Рынок Черноземье,
0
Материалы подготовлены редакцией партнерских проектов РБК+.
Материалы выпуска
Роман Яковлев: «Заработать на банкротстве и помочь – это разные вещи»
Арбитражный управляющий о целях и процедурных сложностях банкротства

Банкротство — сложная и неприятная процедура. Зачастую в ходе нее возникают спорные ситуации, которые не регулируются существующим законодательством. К тому же, с 2015 года в России банкротиться могут и физические лица. В интервью РБК+ арбитражный управляющий Роман Яковлев рассказал, как изменились законы о банкротстве физических и юридических лиц, каковы итоги уходящего года и чего рынок ждет в 2017 году.

«Нельзя ограничивать должника в правах»

— Начнем с банкротства физических лиц: прошлый год ознаменовался принятием закона, с октября прошлого года он начал работать. Какие итоги вы можете подвести, сталкивались ли вы с ним уже?

— Закон не оправдал надежды, которые на него возлагали законодатели. Так, основной целью законодателя при разработке и внедрению нормативной базы по банкротству граждан являлось установление законных оснований для предоставления рассрочки уплаты основной суммы долга и процентов по нему гражданину-должнику, признанному в установленном порядке банкротом. По последним цифрам, за год в России было принято около 33 тыс. заявлений о банкротстве, из них только 15 тыс. рассмотрено. Завершились не более 500 дел, дел завершившихся реструктуризацией долгов крайне небольшое количество. Почему это произошло? С одной стороны, финансовые управляющие отказываются от выдачи согласия на проведение процедуры банкротства ввиду столь небольшого вознаграждения, с другой, Закон о банкротстве установил дополнительную финансовую нагрузку на граждан и без того не имеющих средств для обслуживания своих долгов. За этот год вознаграждение финансового управляющего возросло с 10 до 25 тыс. рублей. Выросли и расходы, связанные с проведением процедуры. Для стимулирования процедур разработан законопроект, сокращающий эти расходы. Закон начал работать не сразу, банки первые полгода выжидали. Во-первых, не было практики, непонятно было, как осуществлять саму процедуру, потому что некоторые вопросы в законе были освещены достаточно усечено. Вторая половина года стала более оживленной, наработалась судебная практика, которая выявила необходимость внесения изменений в законодательство. Рассматривается возможность для самого гражданина выступать финансовым управляющим по упрощенной процедуре. Хоть и далеко не по всем вопросам, но понемногу складывается судебная практика по банкротству физических лиц. Если говорить о нашей компании, то мы всегда стремимся идти в ногу со временем и со всеми изменениями нашего законодательства. Поэтому работу с банкротством физических лиц начали сразу поле вступления в силу изменений в октябре 2015 и на сегодняшней день успешно ввели более десяти процедур, в отношении большинства уже вынесены определения о завершении процедуры банкротства и законного освобождения гражданина от всех требований кредиторов

— Какие основные проблемы существуют в банкротстве физлиц?

— Есть большой вопрос, связанный с неправомерными действиями граждан — те, которые ранее совершали какие-то сделки. Как правило, граждане совершают сделки по «своим» ценам. Финансовые управляющие начали признавать эти сделки недействительными и возвращать все в конкурсную массу. Есть проблемы с реализацией права на дарение, эти сделки, с точки зрения банкротства, рассматриваются как злоупотребление своими правами, при наличии признаков банкротства на момент дарения. С другой стороны, на дату дарения гражданин мог быть финансово устойчив, а через месяц перестать платить по долгам: потерял работу, что-то случилось. Это ограничивает должника в правах. Что касается общей политики банкротства, ужесточился контроль за деятельностью арбитражных направляющих как со стороны суда, так и со стороны кредиторов. Стало сложнее работать, потому что очень много времени уходит на предоставление различных отчетов, как со стороны СРО, так и со стороны арбитражного суда.

— Многие юристы опасались, что из-за низкой первоначальной суммы вознаграждения — 10 тыс. рублей, арбитражные управляющие станут набирать большое количество должников и не будут разбираться в их делах. Много ли таких примеров?

— Нет, произошла обратная ситуация — арбитражные управляющие стали присылать отказы от назначения, потому что при процедуре банкротства гражданина выбирается не кандидатура, а СРО. В СРО приходит запрос арбитражного управляющего на данную процедуру, и управляющий начинает разбираться. 10 тыс. рублей привели к тому, что юристы стали отказываться, и у гражданина фактически нет возможности провести банкротство. Сейчас средняя стоимость банкротства гражданина — от 50 тыс. рублей и выше, даже эта сумма стала непосильна. Проблема в том, что арбитражные управляющие отказываются от процедур, а не в том, что пытаются провести много дел одновременно. Например, в Москве был арбитражный управляющий, который взял на себя проведение почти 80 процедур физических лиц. Он, безусловно, физически не справился, потому что это крайне сложно при таком надзоре. В Воронеже таких случаев я не знаю. Такое мнение могло возникнуть по аналогии с отсутствующими должниками, которых раньше без труда банкротили, но к этому не вернулись.

«Банкротство служит интересам общества»

— Считаете ли вы, что помогаете людям отсеивать недостойных контрагентов?

— Процедура банкротства возникла с целью оздоровления общего хозяйственного оборота, устранения его недобросовестных участников. Безусловно, это делается в интересах общества в целом и в интересах добросовестных контрагентов. К тому же, когда тебе должны, а ты не можешь расплатиться — это патовая ситуация, если в нее не вмешаться. Банкротство позволяет не оставлять множество нерешенных вопросов — отчетности, нехорошие активы, резервы. Это призвано сбрасывать ненужный балласт.

— В банкротстве юридических лиц бывали ситуации, когда очищали не рынок, а актив от нежелательных кредиторов. Возможно ли такое с физическими лицами?

— Любое банкротство не гасит 100% реестр кредиторов. Эта ситуация крайне невероятная! Такая возможность бывает крайне редко. Можно ли в этой ситуации говорить, что человек избавляется от кредиторов? По факту избавляется, но это не его злой умысел, это результат оптимального выхода из сложившейся ситуации. Что происходит в той или иной процедуре — очень легко судить со стороны, потому что люди оперируют кусочком информации, как правило, кусочком самым жареным, самым острым. И выводы, соответственно, получаются жареные и острые, но не справедливые. Поэтому, я бы не стал судить о том, что происходит в той или иной процедуре. Очень часто к нам приходит кредитор и начинает хаять должника, говорить, что у него все в порядке, он классно поживает, он нашел шикарный способ, он такой нехороший человек, всех «кидает». А мы знаем, что этот человек действительно не может расплатиться со своими долгами, потому что, как и многие пытаясь спасти бизнес брали кредиты и займы под невыгодные проценты и залог своего имущества, потом другие кредиты, чтобы закрыть предыдущие и в итоги не в состоянии справиться со сложившейся ситуацией, выкарабкаться из реального кризиса, непридуманного. Со стороны этому никто не поверит, поэтому никогда не надо судить в этих ситуациях. На это у нас есть суд, пусть суд и решает.

— Какая история в 2016 году запомнилась вам больше всего?

— У нас есть один должник, который по ошибке совместил разные бизнесы в одном юрлице. Один бизнес был прибыльным и хорошим, второй бизнес был очень рискованным. Этот риск наступил и сразу потянул за собой всю компанию. Мы смогли помочь этому должнику. Мы достаточно эффективно распределили средства и договорились с кредиторами, фактически достигнув мирового соглашения. Для нас заработать на банкротстве и помочь клиенту — разные вещи. Бывают ситуации, которые можно решить, не доводя дело до суда.

— Чего вы ожидаете в наступающем году?

— Есть проблема в сфере банкротства, это закон, защищающий права мажоритарных кредиторов. Зачастую должник становится менее защищенным, чем они. Положение закона, по которому должник обвиняется во всех грехах, неверное. Потому что тогда банкротство рассматривается как порицание, а не как инструмент, который освобождает рынок от неэффективных управленцев, или защищает от принципа домино, при котором одно банкротство вызывает другие. Хотелось бы, чтобы закон о банкротстве в этой части был реформирован путем сбалансирования нескольких интересов. Золотую середину найти крайне сложно, это пытаются сделать с 1998 года, когда закон появился. Зачастую миноритарные кредиторы не могут влиять на ход банкротства. С такими клиентами, которые приходят к нам и просят помочь как миноритарному кредитору, наиболее сложно работать, потому что средств для защиты его интересов крайне мало.


Подробнее на сайте - http://bankrotstvo36.ru